Алексей Писемский Тысяча душ
- Конечно, поддержит. У вас прекрасно играют, - отвечал Калинович, - я, однако, подписался на кресла и на ложу, а не расплатился еще: тут ровно так! - прибавил он, подавая антрепренеру триста рублей серебром.
У того задрожали руки.
- Хорошо играют, ваше превосходительство, - продолжал он, не зная от радости, что говорить, - труппа чистенькая, с поведеньем! Ко мне тоже много артистов просилось, и артисты хорошие, да запивают либо в картишки зашибаются - и не беру. Я лучше дороже заплачу, да по крайней мере знаю, что человек исправный.
- Разумеется, - отвечал вице-губернатор и взглянул в ту сторону, где сидела Настенька.
Антрепренер это подметил.
- А как вам нравится, ваше превосходительство, наша Минаева? - спросил он с несколько лукавым взором.
- Очень хороша! - проговорил Калинович равнодушным тоном, как прилично было его званию.
- Великая артистка! - подхватил содержатель. - Мне просто бог послал за мою простоту этот брильянт! Не знаю, как здесь, а в Калуге она делала большие сборы.
- Не мудрено: она очень мила, - отвечал вице-губернатор, заметно желая подойти к Настеньке.
Антрепренер, как человек ловкий и опытный в делах этого рода, счел за нужное стушеваться. Калинович совсем подошел к ней.
- Как вы прекрасно играете! - проговорил он.
Годнева взглянула на него - и боже! - сколько нежности, любви выразил этот короткий взгляд.
- Вы будете у меня сегодня после театра? - прошептала она.
- Буду, - отвечал Калинович задыхавшимся от волнения голосом и, отвернувшись, сказал актрисе, игравшей графиню, маленькую любезность насчет ее игры.
- Ах, очень рада, что я вам нравлюсь! - отвечала та жеманно, и затем вице-губернатор ушел со сцены.
Антрепренер, проводя его до дверей, тотчас начал звонить - и занавес поднялся. Трагик между тем был оскорблен до глубины души равнодушием к нему публики, но и на его долю выпало хлопанье. Читатель, может быть, знает тот монолог, где барон Мейнау, скрывавшийся под именем Неизвестного, рассказывает майору, своему старому другу, повесть своих несчастий, монолог, в котором шепот покойного Мочалова до сих пор еще многим снится и слышится в ушах. В этом монологе, когда барон говорит, что, возвращаясь на родину, он думал исправлять закоренелые глупости, покрытые столетним мраком предрассудков; "О! Кому дорого свое спокойствие, - тот не жертвуй им никогда для человеческих глупостей. Меня гнали, обижали! - произносил актер с ударением. - Я прослыл опасным человеком. Он умен, говорили везде, но он имеет дурное сердце".
0uqkjdy
Крис де Бург: «Я исполнитель королевских кровей». Нашатырь — олимпийский вид спирта. Сюзан Эйзенхауэр: «С русскими опасно ссориться». В Украине начинается предвыборная гонка. Как грамотно уйти в отпуск за свой счет.
Тбилиси счел поведение Москвы недостаточно антигрузинским. В Гаагском трибунале продолжают судить сербов. Как водители сами будут оформлять аварии. Бег и стрельба — удел олигарха. В Бишкеке предложили бизнесу новые правила игры. Отечественные чиновники не знают элементарных правил родного языка. Около трети стратегических организаций «имеют признаки банкротства». МВФ играет по старым нотам.