Поговорим о японской кухне

Надо съездить в Японию, чтобы полюбоваться необычностью и слаженностью приготовленных яств. У японских кулинаров имеется одна необычная тонкость - приготовленные блюда всенепременно обязаны отражать время года.

По мнению местных поваров, любой сезон предоставляет свои собственные деликатесы.

Согласованность же с сезоном, как и свежесть яств, оценивается в Японии выше, чем непосредственно приготовление. И не вызывает удивления, что в пору золотой осени вам будет принесен суп с частями морковки, которую нарезали в виде листочков клена, а весеннее блюдо будет навевать мысли о цветущей сакуре за окном. Во все времена года, но с самым разнообразным наполнителем, вам принесут суши. Суси (суши) – непременная закуска в Японии, которая состоит из тоненько порезанного филе замаринованной сырой (и реже копченой) рыбы, морепродуктов или овощей и приготовленного определенным образом риса, обвернутых водорослями. Появившись в Японии 100 лет тому назад, суши по праву есть одним из наиболее любимых японцами яств. Одно из основных достоинств суши - строение продукта. Откусывая часть суши, вы сможете насладиться прохладной свежестью и ароматом морепродуктов и рыбы, ее шелковой структурой, теплым рисом и пряным соусом или заправкой.

Федор Михайлович Достоевский Ползунков

- Ух!!!

- Ну ничего, нечего делать, господа, простите, обмолвился, каламбурчик-то плох, да это бы еще ничего, что он плох, - штука-то была еще плоше, когда я остался, так сказать, с нулем в перспективе, потому что юнкер-то в отставке - хоть меня в дом к нему и не пускали (на большую ногу жил, затем что были руки длинны!), - а тоже, может быть не ошибкой, родным сыном считал.

- Ага!!

- Да-с, оно вот как-с! Ну, и стали мне носы показывать у Федосея Николаича. Я замечал-замечал, крепился-крепился, а тут вдруг, на беду мою (а может, и к счастью!), как снег на голову ремонтер наскакал на наш городишко. Дело-то оно его, правда, подвижное, легкое, кавалерийское, только так плотно утвердился у Федосея Николаича, - ну, словно мортира, засел! Я обиходцем да стороночкой, по подлому норову, "так и так, говорю, Федосей Николаич, за что ж обижать! Я в некотором роде уж сын... Отеческого-то, отеческого когда я дождусь..." Начал он мне, сударик ты мой, отвечать! ну, то есть начнет говорить, поэму наговорит целую, в двенадцати песнях в стихах, только слушаешь, облизываешься да руки разводишь от сладости, а толку нет ни на грош, то есть какого толку, не разберешь, не поймешь, стоишь дурак дураком, затуманит, словно вьюн вьется, вывертывается; ну, талант, просто талант, дар такой, что вчуже страх пробирает! Я кидаться пошел во все стороны: туды да сюды! уж и романсы таскаю, и конфет привожу, и каламбуры высиживаю, охи да вздохи, болит, говорю, мое сердце, от амура болит, да в слезы, да тайное объяснение! ведь глуп человек! ведь не проверил у дьячка, что мне тридцать лет... куды! хитрить выдумал! нет же! не пошло мое дело, смешки да насмешки кругом, ну, и зло меня взяло, за горло совсем захватило, - я улизнул, да в дом ни ногой, думал-думал - да хвать донос! Ну, поподличал, друга выдать хотел, сознаюсь, материяльцу-то было много, и славный такой материял, капитальное дело! Тысячу пятьсот серебром принесло, когда я его вместе с доносом на государственные выменял!