Страна путешествий

Мньянма начинается со столицы – Рангуна (Янгона).

Ах, эта загадочная Исландия! Исландия размещается прямо под Полярным кругом.

Ах, Черное море – курортная жемчужина Российской Федерации.

Александр Куприн Студент-драгун

Нечего уже и говорить о том, что он поразительно равнодушен к науке, искусству и общественным вопросам. Все печатное вызывает в нем род душевных судорог. Однако у него в распоряжении всегда есть десятка два или три общих мест, с помощью которых он прикрывает от неопытного наблюдателя свое убожество. "Шекспир? О! Это был великий знаток человеческого сердца. Вы знаете, его Гамлет так глубок, что его не могут до сих пор постичь лучшие комментаторы. Впрочем, говорят, что вовсе даже и не Шекспир его написал, а Бэкон". "Пушкин? Какая красота! Какая легкость и безыскусственность... Когда весь день стоит как бы хрустальный... Пушкин истинный создатель русского языка". "Вагнер? Вот где музыка будущего!" и так далее. Впрочем, надо оговориться: студент-драгун знаком отчасти с современной французской беллетристикой и цитирует наизусть целые порнографические страницы из Золя, Мопассана, Катюль Мендеса, Лоти и Бурже. При этом он питает слабость к бульварным французским восклицаниям вроде: "Тiens!.. fichtre!.. оh-lа-lа!.. il a du chien!.." и проч.

Но в чем он истинный гений, что занимает целый день его тоскующую лень, это карамбольный бильярд у Штифлера, и, право, студенту прежнего времени похвала Грановского или Пирогова не доставляла столько гордого и стыдливого удовольствия, как современному студенту-драгуну брошенное вскользь одобрение всегда полупьяного маркера Якова: "Вот этого шара вы ничего, чисто сделали". Другое его развлечение винт, и непременно самый хищнический открытый, с присыпкой, гвоздем, винтящимися коронками и тройными штрафами. Нередко, встав из-за карточного стола, он с небрежно-рассеянным видом и бегающими глазами объявляет, что, "кажется, господа, я не захватил своего бумажника... пусть останется за мною".

Студент-драгун ходит в самые модные рестораны. Ничто так не щекочет его мелкого тщеславия, как фамильярно-почтительный поклон франтоватого и фаворизованного местною золотою молодежью лакея. При этом студент-драгун топорщится, выпячивает грудь, говорит популярному лакею "ты" и "братец", брезгливо морщится, читая menu, но изредка бросаемые им на посетителей ресторана быстрые взгляды выдают его радостное волнение.