Страна путешествий

Посещение кладбищ из любопытства – очень неоднозначная форма провождения времени.

Бывает, что гостиница устанавливает заманцивую стоимость за номер, так как там проводится ремонт, или предлагаемый номер не имеет вида на океан.

Чтобы уехать на отдых, абсолютно не требуется платить большую суму денег.

Город Цюрих потеснил свою швейцарскую соперницу Женеву и стал самым желанным в мире местом жительства, говорится в исследовании, в котором оценивался уровень жизни в более чем 20 городах мира.

Госдарство Мньянма начинается со столицы – Рангуна (Янгона).

Сегодня существуют краткосрочные программы лечения.

Несмотря на то, что индустрия отдыха тут только развивается, Лаосу есть, что показать миру.

Максим Горький Леонид Андреев

Потом он вернулся к началу беседы:

- Но все-таки о евреях ты что-то выдумываешь, тут у тебя - литература! Я - не люблю их, они меня стесняют. Я чувствую себя обязанным говорить им комплименты, относиться к ним с осторожностью. Это возбуждает у меня охоту рассказывать им веселые еврейские анекдоты, в которых всегда лестно и хвастливо подчеркнуто остроумие евреев. Но - я не умею рассказывать анекдоты, и мне всегда трудно с евреями. Они считают и меня виновным в несчастиях их жизни, - как же я могу чувствовать себя равным еврею, если я для него - преступник, гонитель, погромщик?

- Тогда ты напрасно вступил в это общество - зачем же насиловать себя?

- А - стыд? Ты же сам говоришь - стыд. И - наконец - русский писатель обязан быть либералом, социалистом, революционером - черт знает чем еще! И - всего меньше - самим собою.

Усмехаясь, он добавил:

- По этому пути шел мой хороший приятель Горький, и - от него осталось почтенное, но - пустое место. Не сердись.

- Продолжай.

Он налил себе крепкого чая и - с явной целью задеть меня - стал грубо отрицать превосходный, суровый талант Ивана Бунина, - не любит он его. Но вдруг, скучным голосом, сказал:

- А женился я на еврейке!

В 16-м году, когда привез мне книги свои, оба снова и глубоко почувствовали, как много было пережито нами и какие мы старые товарищи. Но мы могли, не споря, говорить только о прошлом, настоящее же воздвигало между нами высокую стену непримиримых разноречий.

Я не нарушу правды, если скажу, что для меня стена эта была прозрачна и проницаема - я видел за нею человека крупного, своеобразного, очень близкого мне в течение десяти лет, единственного друга в среде литераторов.

Разногласия умозрений не должны бы влиять на симпатии, я никогда не давал теориям и мнениям решающей роли в моих отношениях к людям.

Л.Н.Андреев чувствовал иначе. Но не я поставлю это в вину ему, ибо он был таков, каким хотел и умел быть - человеком редкой оригинальности, редкого таланта и достаточно мужественным в своих поисках истины.