Сведения туристической сфере

Есть некоторое количество советов, которые застрахуют вас от неудач в путешествии.

Когда вы желаете узнать, как изменялась жизнь французских создателей запахов, а попросту – парфюмеров с XVI до XX века, то непременно посетите замок Шамроль, который был построен в шестнадцатом столетии.

Ах, Черное море – курортная гордость нашей страны.

Путешествие в Кению – это неповторимое приключение.

Имеет место быть, что гостиница устанавливает недорогую цену за размещение из-за того, что в каком-то крыле ведется ремонт, или этот номер не имеет вида на океан.

Иван Тургенев Бретер

Федор Федорович понравился своим новым товарищам. Они его полюбили за добродушие, скромность, сердечную теплоту и природную наклонность ко "всему прекрасному" - словом, за все то, что в другом офицере нашли бы, может быть, неуместным. Кистера прозвали красной девушкой и обращались с ним нежно и кротко. Один Авдей Иванович поглядывал на него косо. Однажды, после ученья, Лучков подошел к нему, слегка сжимая губы и расширяя ноздри.

- Здравствуйте, господин Кнастер. Кистер взглянул на него с недоумением.

- Мое почтение, господин Кнастер,- повторил Лучков.

- Меня зовут Кистер, милостивый государь.

- Вот как-с, господин Кнастер.

Федор Федорович обернулся к нему спиной и пошел до" мой. Лучков с усмешкой посмотрел ему вслед.

На другой день он, тотчас после ученья, опять подошел к Кистеру.

- Ну, как вы поживаете, господин Киндербальзам? Кистер вспыхнул и посмотрел ему прямо в лицо. Маленькие, желчные глазки Авдея Ивановича засветились злобной

радостью.

- Я с вами говорю, господин Киндербальзам!

- Милостивый государь,- отвечал ему Федор Федорович,-я нахожу вашу шутку глупою и неприличною-слышите ли? глупою и неприличною.

- Когда мы деремся? - спокойно возразил Лучков.

- Когда вы хотите..., хоть завтра.

На другое утро они дрались. Лучков легко ранил Кистера и, к крайнему удивлению секундантов, подошел к раненому, взял его за руку и попросил у него извиненья. Кистер просидел дома две недели; Авдей Иванович несколько раз заходил навестить больного, а по выздоровлении Федора Федоровича подружился с ним. Понравилась ли ему решительность молодого офицера, пробудилось ли в его душе чувство, похожее на раскаянье,- решить мудрено... но со времени поединка с Кистером Авдей Иванович почти не расставался с ним и называл его сперва Федором, потом и Федей. В его присутствии он делался иным человеком, и - странное дело! - не в свою выгоду. Ему не шло быть кротким и мягким. Сочувствия он все-таки возбуждать ни в ком не мог: уж такова была его судьба! Он принадлежал к числу людей, которым как будто дано право власти над другими; но природа отказала ему в дарованиях - необходимом оправдании подобного права. Не получив образования, не отличаясь