Достопримечательность Парижа

Походы на кладбище из любопытства – весьма неоднозначная форма времяпрепровождения. Некоторые считают такой вид досуга проявлением туристического цинизма (резон таков: исходя с юга на север чужой город и оглядев все, что может заслужить маломальского внимания, люди от безделья направляются на экскурсию на кладбище), еще одни с радостью списывают его на страсть к обреченной готической эстетике, остальные же видят в походах меж надгробиями покой. Во всяком случае во многих государствах мира кладбища есть такими же достопримечательными местами, как дворцы, музеи и все арт-объекты.
Парижское кладбище Пер-Лашез
Быть в Париже (Франция) и не посетить знаменитое богемное кладбище Пер-Лашез – никакой опытный путешественник такого себе не позволит. На сегодняшний день Пер-Лашез – очень посещаемый некрополь в Европейском Союзе и одно из отсчетных мест для путешественников французского Парижа ( не просто так действие одного из восьми частей кинофильма «Париж, я люблю тебя» целиком и полностью разворачивается на могиле Уайльда Оскара). Кладбище Пер-Лашез было организовано в 1804 г. при Наполеоне и является местом захоронения именитых деятелей искусства и науки.

Иван Александрович Гончаров Обыкновенная история

– Какое самолюбие!

– Это не самолюбие, а расчет.

– Опять расчет.

– Ну, размышление, если хочешь.

– А если она влюбится в кого-нибудь?

– До этого не надо допускать; а если б и случился такой грех, так можно поискуснее расхолодить.

– Будто это можно? разве в вашей власти…

– Весьма.

– Этак бы делали все обманутые мужья, – сказал Александр, – если б был способ…

– Не все мужья одинаковы, мой милый: одни очень равнодушны к своим женам, не обращают внимания на то, что делается вокруг них, и не хотят заметить; другие из самолюбия и хотели бы, да плохи: не умеют взяться за дело.

– Как же вы сделаете?

– Это мой секрет; тебе не втолкуешь: ты в горячке.

– Я счастлив теперь и благодарю бога; а о том, что будет впереди, и знать не хочу.

– Первая половина твоей фразы так умна, что хоть бы не влюбленному ее сказать: она показывает уменье пользоваться настоящим; а вторая, извини, никуда не годится. «Не хочу знать, что будет впереди», то есть не хочу думать о том, что было вчера и что есть сегодня; не стану ни соображать, ни размышлять, не приготовлюсь к тому, не остерегусь этого, так, куда ветер подует! Помилуй, на что это похоже?

– А по-вашему, как же, дядюшка? Настанет миг блаженства, надо взять увеличительное стекло, да и рассматривать…

– Нет, уменьшительное, чтоб с радости не одуреть вдруг, не вешаться всем на шею.

– Или придет минута грусти, – продолжал Александр, – так ее рассматривать в ваше уменьшительное стекло?

– Нет, грусть в увеличительное: легче перенесть, когда вообразишь неприятность вдвое больше, нежели она есть.

– Зачем же, – продолжал Александр с досадой, – я буду убивать вначале всякую радость холодным размышлением, не упившись ею, думать: вот она изменит, пройдет? зачем буду терзаться заранее горем, когда оно не настало?

– А зато, когда настанет, – перебил дядя, – так подумаешь – и горе пройдет, как проходило тогда-то и тогда-то, и со мной, и с тем, и с другим. Надеюсь, это не дурно и стоит обратить на это внимание; тогда и терзаться не станешь, когда разглядишь переменчивость всех шансов в жизни; будешь хладнокровен и покоен, сколько может быть покоен человек.